Кассандра Клэр Трилогия о Драко 6 страница. Он склонился к ней, ее веки дрогнули и приподнялись, она подняла на него темные глаза, в которых мелькнуло какое-то удивление и сразу же – готовность принять realref.ru

Кассандра Клэр Трилогия о Драко 6 страница. Он склонился к ней, ее веки дрогнули и приподнялись, она подняла на него темные глаза, в которых мелькнуло какое-то удивление и сразу же – готовность принять


znaki-trigonometricheskih-funkcij.html
znaki-v-sootvetstvii-s-gost-2307-68-primenyaemie-pri-nanesenii-razmerov-na-chertezhah-privesti-primeri.html
znaki-vlasnost-u-arhachnj-simvolc.html
znaki-vnimaniya-v-obshenii.html

Он склонился к ней, ее веки дрогнули и приподнялись, она подняла на него темные глаза, в которых мелькнуло какое-то удивление и сразу же – готовность принять как неизбежное то, что он очутился рядом:

– Драко? – удивительно ровным голосом уточнила она.

– Ага, – его голос сорвался на шепот, – это я…

Он протянул к ней руку, но в этот миг кто-то с силой ухватил его за мантию и дернул назад. Лицо Гриффиндорского охотника Симуса Финнигана было белым от ярости:

– Ты… ты что делаешь, слизеринец?! – выплюнул он, словно самое грязное оскорбление. – Отойди от нее!

Гриффиндорская команда была уже на земле – братья Криви оттащили назад Симуса, Элизабет бросилась вперед, бледный, как полотно, Рон, распихивал всех, пробираясь к сестре.

Тесс и Декс еще были в воздухе, но другие слизеринцы уже тоже приземлились и топтались чуть в стороне, удивленно глядя на Драко. Он почувствовал, что Блез тоже смотрит на него, но плюнул на это и повернулся к Симусу:

– Уйди с дороги, – произнес он, отчетливо выговаривая каждое слово.

– Зачем? Чтобы ты мог позлорадствовать? В чем дело, Малфой? Мы не желаем тебя здесь видеть!

– Уйди с дороги, – повторил Драко, слыша себя словно со стороны. – Уйди с моей дороги или я тебя убью, Финниган, – я переломаю каждую косточку твоего долбаного тела, не думай, что у меня не получится.

Симус побледнел, но стоял на своем:

– Я никуда не уйду.

Драко поднял левую руку, еще не зная, что сделает – ударит Симуса или метнет в его проклятье – впрочем, это было не так уж и важно. Неожиданно чья-то крепкая рука ухватила его запястье и решительно опустила его руку. Уже зная, кто бы это мог быть, Драко обернулся.

Гарри. Бледный, но собранный, глаза темны и серьезны.

…Не могу допустить, чтобы ты это сделал, Малфой.

* * *

Драко вскинул взгляд, словно Гарри его ударил:

…Что?

Гарри еще крепче стиснул запястье Драко, чувствуя, как под его пальцами быстро и ровно бьется пульс. Он знал, что, скорее всего, Драко было больно, однако тот не подавал никаких признаков – ни о том, что ему больно, ни о том, что он осознает происходящее вокруг него. Краем глаза Гарри заметил, как Симус с видимым облегчением двинулся к толпящимся около Джинни гриффиндорцам. Мадам Помфри уже бежала по полю с волшебными носилками, у края поля несколько профессоров – в том числе и Снейп – удерживали Чарли и Джорджа.

…Пусти меня, Поттер, – ясность в голосе Драко настораживала. – Ты не имеешь права…

…Еще как имею. Это моя команда, мой товарищ. Следи за своими игроками.

В глазах Драко полыхнуло дикое бешенство:

…Не учи меня, что делать, Поттер!..

…Напротив. У нас ведь был уговор, Малфой. Когда мы с тобой вот так стоим, мы с каждой секундой становимся все более и более подозрительны для окружающих. К тому же ты все равно ничего для нее сделать не можешь…



…Не говори о том, чего не знаешь!

…Если ты подойдешь к ней, моя команда тебя просто порвет.

…Не порвет, если ты их остановишь.

…Если ты меня не послушаешь, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь.

…Гарри…

…Нет. Я не смогу тебе помочь, если ты сам себе не поможешь.

Драко бледнел на глазах:

…Пусти меня, – следующие фразы хлыстом щелкнули у Гарри в голове, – пусти меня, Поттер, пусти меня!

Переполненный опасениями, Гарри все же разжал свою руку – Драко, споткнувшись, шагнул назад – еще и еще, грудь его часто вздымалась, словно он бежал, глаза потемнели от ярости и чего-то еще. Он выглядел так, словно хотел ударить Гарри, словно хотел причинить ему боль – но сделать ничего не мог.

…Я скажу тебе, что случилось, – подумал Гарри. – А теперь – иди. Пожалуйста, иди.

Драко прищурился, собираясь что-то сказать, но вдруг резко повернулся спиной и прочь побежал по полю напрямик по сверкающему насту, который хрустел и трещал у него под ногами так, словно ломались кости.

Гарри взглянул ему вслед и повернулся к трибунам, пытаясь найти глазами Гермиону – она, как и все, стояла, в ужасе зажав рот рукой. В миг, когда Гарри увидел ее, она шагнула назад и бросилась к школе, вслед за Драко.

* * *

Ноги Гермионы заскользили и разъехались на льду у подножья ведущей в замок каменной лестницы. Она сама не знала, зачем и куда бежала: просто увидела лицо Драко – свирепое, взбешенное, отчаянное – и испугалась за него.

В холле было холодно и безлюдно, она метнулась налево, в коридор, ведущий к Слизеринским подземельям. Зеленые гобелены по стенам (в Гриффиндорских коридорах, ведущих в Гриффиндорскую Башню, они были красными с золотом и серебром – уже полинявшие за долгие-долгие годы), призраки шарахались и вжимались в стены, когда она мчалась мимо. Она пробежала мимо гобелена с гербом и девизом Хогвартса и на мгновение замедлила шаг, бросив еще один взгляд на эти яркие цвета и символы. На мгновение ей показалось, что слизеринская змея дернулась, нападая на гриффиндорского льва, а ворон Равенкло встал между ними.

Гермиона остановилась и прикрыла глаза руками. В ее голове снова тихо зазвучали эти голоса:

– Ты женился? Женился? Но… но ведь она – не человек, Салазар!

– Это не твое дело. У тебя есть Годрик.

– Все, что касается тебя, – мое дело. Ты думал об этом? Брак – вовсе не игра, Господь соединяет нас, а смерть разлучает. Вступив в воду, ты должен плыть, пока не пойдешь ко дну.

– Коль скоро ты не со мной, – отрезал он, – мне все равно, кто будет рядом. Мне вообще – на все наплевать.

Голоса притихли и затем снова появились – куда громче и четче:

– Не смей уходить, когда я разговариваю с тобой! И не думай об этом!

Гермиона отскочила и отдернула ладони от глаз. Последний голос явно прозвучал не у нее в голове, он шел откуда-то из коридора, и был совсем другим, более далеким. Она шагнула вперед и повернула за угол. Впереди была каменная лестница, голос доносился откуда-то снизу. На полдороге вниз по ступенькам Гермиона поняла, что один из голосов принадлежит Драко. А второй – девушке.

Она перегнулась через резные каменные перила и в свете факела рассмотрела внизу Драко и стоявшую перед ним взбешенную Блез Забини.

– Не смей уходить от меня, Драко Малфой, – произнесла она ледяным тоном, – и думать об этом не смей!

В полумраке поблескивали ее драгоценности – она носила их куда больше, чем остальные Хогвартские девушки: разноцветные кольца в ушах и на тонких пальцах, блестящие заколки в пламенеющих волосах. Ее глаза в полумраке казались огромными – ну просто какие-то темные глянцевые листья подводного растения.

– Я требую объяснений.

– Объяснений? – голос Драко был холоден и остр, как кинжал. Гермиона видела темные мокрые пятна на его локтях и коленях – следы растаявшего снега. Мокрые волосы налипли ему на лоб и сползли в глаза – Драко нетерпеливым жестом откинул их назад – перстень на его руке блеснул, как чей-то злобный глаз.

– Блез, дорогая, – он выплюнул это слово, как оскорбление, – ты бежала вслед за мной только затем, чтобы потребовать объяснений? – он положил руки ей на плечи и мягко припер её к стенке, не давая ей уйти. – Ты же сама все знаешь.

Гермиона была уверена, что Блез не отступит. И действительно, та вздернула подбородок и яростно взглянула на Драко:

– Мало того, что ты постоянно таращишься на подружку Поттера, – что у тебя с этой гриффиндоркой?

– Да ты ревнуешь, – заметил Драко. – Забавно, правда?

Он выглядел так, словно вовсе так не считал, выражение его лица было спокойным, даже равнодушным, он сжал руки и теперь упирался в стену кулаками. Гермиона могла только догадываться, чего это ему стоило – сейчас разговаривать с Блез и каково ему было повернуться и уйти с квиддичного поля.

– Это мое право – ревновать, – колко заметила Блез. – Я ведь твоя подруга. Даже не пытайся сказать мне, что я не имею на это права, – она оттолкнула его руки, их яростные взгляды скрестились. – Да что с тобой происходит, Драко? – голос ее лился ледяным шелком. – Я желаю знать.

– Ничего со мной не происходит, – отрезал Драко.

– Тогда зачем ты все это делал?

– И на что же это было похоже?

– Это похоже на то, что у тебя припадок страсти к некоторым гриффиндорцам, и все только потому, что какая-то маленькая идиотка не смогла удержаться на метле. И потом – ты позволил Поттеру выгнать тебя с поля! С каких это пор ты его слушаешься?

Драко пожал плечами:

– Я поступил по-спортивному. Не могли же мы продолжить игру, когда у соперников игрок упал с метлы.

– Драко, мы – слизеринцы, и продолжаем играть, даже если соперников испепелит молния.

– Ну, и сильно нам это в прошлом помогало, а, Блез? Мы же проигрывали кубок все пять последних лет Гриффиндору – разве не знаешь? Кроме того, профессора ополчатся на нас, а Равенкло с Хаффлпаффом намеренно продуют Гриффиндору, чтобы только мы не взяли кубок.

– И ты думаешь, что этот прекрасненький подход что-нибудь изменит?

Драко убрал руки и прислонился к стене с устало – удовлетворенным видом.

– Да, я так думаю.

Блез на мгновение задумалась, на ее щеках еще пламенели красные пятна, но гнев начал затухать. В конце концов она была все-таки слизеринкой: скорее расчетливо-хладнокровной, нежели страстной.

– А ты изменился, – наконец произнесла она, – и я не уверена, что мне это нравится.

– Все меняются, – возразил он, опустил руки и, склонив голову, взглянул на нее. В каждой черточке его тела сквозило напряжение и едва сдерживаемый гнев, однако губы улыбались. Это была холодная, напряженная улыбка, ничего приятного не обещающая. – Ты ведь тоже изменилась с тех пор, как нам было по пять лет и мы играли вместе. Скажешь, нет?

– Возможно, – слизеринка прогнула спину и уперлась руками в бедра. Ее вызывающая поза – развернутые плечи, высоко поднятая грудь – словно сошли со страниц еженедельника для юных ведьм, но Блез совершенно не выглядела по-дурацки. На ее губах появилась слабая улыбка:

– Нравится?

– Ну, как тебе сказать… – Драко нежно коснулся ее волос, – ты на меня все еще сердишься?

Блез опустила ресницы:

– Не знаю.

– На самом деле все удивительно просто, – и Драко согнутыми пальцами тихонько прикоснулся к ее лицу, пробежал костяшками по щеке, губам, опустился к ключице, – даже для тебя… – его руки скользнули ей на талию и притянули ее поближе. – Или нет?…

Она в ответ подняла лицо, сомкнула глаза и приоткрыла губы – и он поцеловал ее. Это был медленный, спокойный, неторопливый поцелуй, он просто целовал ее так, как целовал всегда – так, как ей нравилось, судя по тому, что она выгнулась в его руках и обняла его за талию.

Гермиона ощутила, что подсмотрела что-то, вовсе не предназначенное для ее глаз, и покраснела. Что было самым ужасным, она помнила, каково это – целоваться с Драко. Раньше у нее не возникало возражений по поводу его взаимоотношений с Блез. Теперь же она вдруг ощутила, что у нее просто масса возражений. И тут же устыдилась этих мыслей.

Она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, Драко и Блез уже отстранились друг от друга – хотя и не так, чтобы очень далеко. Блез улыбалась ему, и в темноте коридора их волосы – его светлые и ее алые, – сияли, как маяк. Это могли быть Драко и Джинни. Но Джинни бы никогда не улыбнулась ему так, как сейчас это сделала Блез.

– Похоже, нет, – от голоса Драко у Гермионы подкосились колени. О Боже… – Можешь злиться дальше…

– Не сейчас, однако, если я когда-нибудь поймаю тебя так же целующимся с другой девушкой, Драко Малфой… – задыхаясь, прошептала Блез.

Драко оборвал ее со смехом:

– Этого не произойдет.

Блез посмотрела на него томным взором. Её зеленые глаза под темными ресницами светились, как у кошки. Каким-то образом ей удалось спустить с одного плеча квиддичную мантию, демонстрируя свое сиреневое неглиже. Гермиона понять не могла, как она ухитрилась это сделать. Вот что значит все хорошо продумать и рассчитать.

– Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.

Он отпустил ее, и она отступила от него, приводя себя в порядок.

– Думаю, нам пора уходить отсюда, – произнесла она и добавила, – если я внезапно тебе понадоблюсь, я буду в Гостиной, – в ее устах это прозвучало приглашением к чему-то непристойному, но ужасно приятному. Что б тебя…

Гермиона взглянула ей вслед: Блез уходила, завораживающе покачивая бедрами. Как она умудряется так двигаться? Уму непостижимо…

Блез исчезла зелено-красным вихрем, Гермиона перевела глаза и увидела, что Драко смотрит на нее.

Их глаза встретились, и она почувствовала, что снова краснеет. Он стоял и смотрел на нее, не двигаясь, отблески пламени факела играли бликами на его светлых волосах. Под глазами синяками залегли тени, губы тоже казались разбитыми – возможно, это из-за поцелуев. Он утратил свою летнюю хрупкость, под одеждой угадывались мускулы – крепкие плечи, руки… Он сделал шаг назад, поднял к ней голову, и неровный свет факела заиграл на его волосах и лице, и на мгновение ей показалось, что на его лицо наложилось изображение другого лица.

– Драко, – позвала она.

Он улыбнулся, но улыбка эта не коснулась его глаз, в них царило какое-то темное, первобытное отчаяние.

– Что?

– Ты ее любишь? – это было вовсе не то, что она хотела сказать.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, ты не знаешь.

– О, ты меня переоцениваешь, – хмыкнул Драко, – слушай, если я кое-что тебе дам, ты передашь это Джинни от меня?

Она отрицательно покачала головой:

– Передай ей это сам.

– Ты не должна говорить ей, что это от меня.

– Драко, – вырвался у нее то ли вопль, то ли обвинение, – почему ты так себя ведешь?

– Я не веду себя. Я такой есть, – он еще выше вздернул подбородок, став таким высокомерным и гордым, каким она его еще не видела; факел вспыхнул, бросив на его волосы яркий отблеск – и померк. Она видела в этой полутьме его глаза, холодные, как вода, его грудь часто вздымалась – то ли от ярости, то ли от поцелуев, и она знала, что он вложил в те поцелуи: лютую ярость и свирепую страсть, которую он чувствовал к кому-то. Не к Блез.

– Ты ведь можешь любить не одного человека, знаешь?…

Его глаза вспыхнули.

– Не корми меня банальностями, Гермиона. Думаешь, я этого не знаю?

– Ты не любишь ее, – произнесла она, на этот раз утвердительно. – Ты целовал ее так, будто пытался кому-то отомстить.

– Отомстить? Кому? – сдавленным – то ли от раздражения, то ли от чего-то еще – голосом поинтересовался Драко.

Гермиона качнула головой:

– Я не знаю…

– Что ж, – пожал плечами Драко, – пришлешь сову, когда узнаешь, ладно? Может, в библиотеке найдется подходящая книжка.

– Если ты думаешь…

– Просто оставь меня одного, – Драко развернулся на пятках и пошел прочь. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, что напряжение в груди становится просто невыносимым. Все шло хуже не придумаешь. И некому об этом рассказать. Ни Гарри. Ни Рону. Ни Драко. Некому. Как она подозревала, Гермиона Грейнджер, самая сообразительная ведьма Хогвартса, всех потеряла и осталась ни с чем.

* * *

Совершенно обессилевший, Гарри брел по длинному коридору, ведшему в заброшенный арсенал. Он ходил сюда каждую пятницу в шесть часов, за час до обеда. Дамблдор показал ему эту дорогу в первый день учебы. Ему и Драко. Пыльные стены – ни гобеленов, ни украшений. Шаги гулко отражались от каменных стен, и это эхо заставляло Гарри чувствовать себя удивительно одиноким. Он со всеми остальными проторчал у лазарета почти полчаса, пока мадам Помфри не отправила гриффиндорскую команду восвояси. Он пробежался по замку, но Гермиону так и не нашел, а потом пришло время, когда им с Драко нужно было идти, и теперь в груди Гарри ныло из-за того, что он не встретился с ней. Ему так хотелось, чтобы она была рядом, – особенно после всех этих событий… Но он понимал, что не имеет права требовать от нее компании – после того, как он начал так себя вести. Ему ужасно хотелось дать ей понять, как много она для него значит…. – но он не мог; он чувствовал, что она отдаляется от него, и казалось, не было ничего, что он должен или мог бы сделать, чтобы избежать этого. Тоска неизбежной потери парализовала все его чувства.

И вот он уже добрался до деревянной двери – старой, растрескавшейся. Он толкнул ее, она распахнулась и Гарри вошел внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Он стоял в овальной комнате с высокими окнами и решеткой футах в двадцати над головой – в совершенно пустой комнате, если не считать длинного стола вдоль одной из стен. На стенах в стеклянных футлярах висели мечи и щиты, топоры и копья, всевозможное магическое оружие. Сейчас им никто не пользовался. В сумрачном свете уходящего зимнего дня, лившегося сквозь зарешеченные окна, плясали пылинки.

В луче голубоватого света, прислонившись к столу, склонив голову, стоял Драко – то ли погруженный в мрачные размышления, то ли просто усталый. Terminus Est во всей своей серебрящейся красе лежал на столе у него за спиной, рисунки и надпись на клинке горели подобно огненным письменам. Тусклый робкий свет, касаясь волос Драко, превращал их в перламутр.

Он все еще не переоделся, его зеленая квиддичная мантия казалась почти черной.

– Здорово, Малфой, – приветственно произнес Гарри.

Драко поднял голову. По обе стороны его рта залегли тени, глаза темно поблескивали.

– Давай сюда, Поттер.

– С ней все в порядке. Ты вроде хотел знать…

– Она очнулась?

– Нет. Пока нет, – Гарри прошел в середину комнаты. – Слушай, начет того, что случилось на поле…

– Ах, да… – бесцветным голосом произнес Драко. – Я извиняюсь…

– Малфой, – Гарри протянул руку и кончиками пальцев, – я тут подумал… нам надо остановиться.

– Что? – Гарри почувствовал, что глаза Драко метнулись к лежащему мечу. – Остановить тренировки? Почему?

– Нет, я не об этом, – Гарри убрал руку с плеча и коснулся эфеса висящего у него на поясе меча. Ощутил эту приятную тяжесть. – Я про вражду. Надо кончать с этой показной ненавистью. Если бы это произошло на поле… если бы мне пришлось бы тебя толкнуть, а ты бы все равно стоял на своем, я бы не знаю, что бы я делал…

– Мы не можем, – возразил Драко, – не можем остановить вражду, ведь Дамблдор сказал…

– Да я знаю, знаю… Но мы можем пойти к нему и все объяснить.

– Объяснить? Что объяснить? Что нам больше не смешно и не прикольно? – в голосе Драко слышалась горечь. – Что там мы себе думаем – не имеет никакого значения. От тех, кому многое дано, многого и ждут, – кажется, он сказал что-то в этом роде?

– Что-то я не чувствую у себя этого «многого», – заметил Гарри с внезапно вспыхнувшей горечью, и Драко впервые поднял на него взгляд – темные серые глаза в обрамлении черных ресниц. У него был почти рассерженный вид.

Гарри взял себя в руки:

– Да, это правда, у меня есть многое… Гермиона… и Сириус, и Рон.

– А я было подумал, – богатство, известность, слава…

– Еще бы ты о другом подумал.

Драко улыбнулся – слабо, но искренне:

– Боже, оскорбления!.. ты же всегда знаешь, что тебе это не по плечу…

Гарри пожал плечами:

– Ну, так что – будем тренироваться или займемся заданием Люпина? Выбирай.

– Хочу тренироваться, – Драко вытащил из-за спины меч. Слабый свет скатился по клинку и скользнул на позолоченную рукоятку, инкрустированную черными камнями, замерев на надписи вдоль эфеса: Terminus Est.

Линия раздела.

Раздела чего? От чего? – не в первый раз удивился Гарри. – Добра от зла, света от тьмы, свободного выбора от предназначенной судьбы? Или он слишком загружается по поводу этих слов, и все дело только в том, что клинок остро заточен?…

И тут он как раз и сверкнул над ним – и Гарри выхватил свой меч, чтобы остановить удар, как Драко его научил.

Иди вперед, не отступай, таким образом ты окажешься вне зоны поражения.

Мечи колокольчиками звенели в тишине комнаты. Гарри нападал, Драко оборонялся; они кружились по комнате словно в медленном танце – ритмично, не ускоряясь и не замедляя движение.

Гарри нравились эти занятия – в этом мире ему не нужно было думать, он просто двигался, подчиняясь каким-то неведомым инстинктам. Удар… отражение… выпад… мечи крутились над головами, как искрящиеся серебряные колеса. Он позволял Драко наступать – шесть шагов, семь – пока не почувствовал, что уперся в стенку спиной. Оттолкнуться от нее с силой – и вперед. Мечи сшиблись, клацнули, посыпались искры.

Драко сделал шаг назад:

– Хорошо, – одобрил он, – отличное использование стены.

Гарри не ответил, он снова нападал. Драко отразил его удар, сделал выпад, Гарри выполнил финт и снова кинулся в атаку: длинный шаг назад, перемещение… скользнул вперед, выпад – меч отскочил от меча Драко и ударил юношу по плечу – шорох разрезаемой ткани, и на рукаве Драко появилась внушительная дыра.

Гарри оцепенел:

– Прости, – быстро произнес он.

Драко удивленно замер:

– Да нет, ничего.

Гарри почувствовал, что пальцы, стискивающие эфес меча, побелели:

– Я мог тебя ранить.

Драко покачал головой:

– Только если бы я это допустил. Отличный ход, но твои движения можно предугадать. В чем дело, Поттер?

– Похоже, все дело в том, что я не о том думаю.

– Гермиона? – спросил Драко и Гарри невольно кивнул. – Слушай, почему бы тебе просто не рассказать ей то же, что ты рассказал мне прошлой ночью? Она поймет.

Гарри опустил глаза к мечу:

– Тут есть одна проблемка…

– И какая же?

– Я не помню, что говорил тебе прошлой ночью.

Губы Драко дрогнули:

– Не уверен, что ты поверишь, если я напомню тебе, что ты поделился страшным секретом о том, что у теюя бурный роман с профессором Спраут и ты обмениваешься с ней фотографиями, на которых ты обряжен в гигантского сурка.

– Бред, – ответил Гарри.

– Ничего подобного.

– Никогда не нарядился бы сурком.

– Ну, конечно…

– Ну, разве что лемуром. Даже, может, мартышкой. Но сурком? С такими-то зубищами?

– Теперь ты меня уже пугаешь…

Гарри рассмеялся – впервые за день.

– Ладно, это же Хогвартс… Все обо всем знают, всем до всего есть дело: о каких безумных секретах может идти речь?

* * *

– Мне послышалось, что кто-то идет, – она вывернулась из объятий Рона и встала. Он запрокинул голову, он чувствовала, как его голубые глаза буквально жгут ее спину, когда, подойдя к дверям, она сквозь зарешеченное окошечко взглянула в коридор. Он был пуст в обе стороны.

– Ты слишком беспокоишься, – произнес Рон. Он сидел на полу, без рубашки, только в джинсах и кроссовках, гриффиндорская мантия служила им ложем. Глаза его потемнели.

– Наверное, мне пора уходить… Джинни…

– Ты же сказал, что они тебя даже на порог лазарета не пустили. Наверное, она пошла на поправку?…

– Я знаю. Но я чувствую ответственность…

– Ну конечно, – она вернулась и села у него за спиной, обвив его руками. – Я тоже волнуюсь.

Он повернулся к ней и взглянул ей в глаза:

– Я если нас поймают… Если бы нас кто-нибудь нашел – что бы ты сделала?

– Рон, я…

– Ну, скажи, что бы ты выбрала?

– Думаю, если нас застукают, для тебя это будет очень плохо. Как и для меня.

– Хуже, – мрачно уронил он. Она почувствовала, что он уязвлен и пытается поддеть и её.

Она потянулась к его лицу и положила руки ему на щеки:

– Я люблю тебя…

Он растерянно захлопал глазами: она никогда ему этого не говорила.

– Ты?…

Она кивнула:

– Думаю, тебе стоит это знать.

Он мгновение просто смотрел на нее, потом его лицо вспыхнуло, и он потянулся к ней:

– Я думал, ты никогда…

– Т-ш-ш… – она поцеловала его.

– Я…

– Я знаю, – она коснулась пальчиком его губ, – не говори. Я знаю, что ты тоже…

* * *

– Хм, полагаю, ты прав. Если, конечно, ты не желаешь по субботам торчать в очереди у Астрономической Башни, куда таскаются те, кому хочется потискаться в уединении.

– А ты-то на что жалуешься, а, Малфой? У тебя же есть собственная комната как у старосты, разве нет?

– И удивительно просторная. Я называю ее «комнатой» только потому, что мне лень произносить «чулан для метел, в котором есть освещение».

– Мы можем продавать сюда билеты, – Гарри скользнул взглядом по пустой комнате и усмехнулся. – Особенно если принять во внимание, что здесь прекрасная звукоизоляция…

– Отличная мысль, Поттер. Я-то думал, у вас с Гермионой одни мозги на двоих и все принадлежат ей. Рад что и тебе чуток перепало, – Драко склонил голову на бок, – ты выглядишь даже бодрым…

– Ага, – Гарри поднял меч и отсалютовал Драко. – Спасибо за тренировку. Она помогла.

– Хорошо, – Драко помедлил и серьезно взглянул на Гарри. – Поттер, я никогда раньше тебя не спрашивал об этом, но…

– Но что?

Драко поколебался и с видом, словно делает шаг в пропасть, спросил:

– Где похоронены твои родители?

Гарри замер и затих. Перед глазами что-то болезненно замельтешило. Наконец он ответил:

– Понятия не имею.

Драко удивился, но вида не показал. Осторожным голосом, словно он передумал продолжать расспросы, он заметил:

– Ну, может, кто-нибудь знает…

Гарри отстраненно кивнул:

– Да. Наверное, кто-нибудь знает…

Почему же никто не упоминал об этом, не показал мне, где это?… Дамблдор, Сириус, Люпин, они никогда… А я? Почему же я никогда не спрашивал их об этом?

– Поттер, – донесся до него резкий голос Драко. – Стой на ногах. Ты в порядке?

– Угу, – перед глазами у Гарри снова все прояснилось, он увидел перед собой с тревогой смотрящего на него Драко. – Сириус уж точно должен знать.

– Ну, или Люпин, – предположил Драко.

– Я, пожалуй, спрошу Сириуса. Все равно мы сегодня вечером собирались с ним поговорить…

– Прекрасно, – Драко изящно пожал плечами. – Я тут просто подумал… Это могло бы помочь… Ну, ты знаешь: могила… Ты можешь почувствовать себя… э… ну, ближе к ним.

– Ближе?

– Временами на них нужно посмотреть… Посмотреть самому, – тихо произнес Драко. – Взглянуть, чтобы понять, что они и вправду существуют…

– Я знаю, что они мертвы, – отрезал Гарри. – Я всегда это знал.

– Понимаю, – кивнул Драко. – Но временами мне кажется, что ты сам не веришь в то, что еще жив.

Гарри опустил глаза. Он снова почувствовал эту отчужденность, что не покидала его в последнее время – от Драко, от себя самого; он словно смотрел на свое тело со стороны – на это худощавое тело в джинсах и свитере… Оно казалось чужим – чьим угодно, только не его собственным.

Шнурок на левом ботинке порвался – когда он успел связать обрывки? Он не помнил.

– Я раньше ходил к Зеркалу Джедан, чтобы взглянуть на родителей, – тихо произнес он. – Я больше не могу этого делать…

На лице Драко промелькнуло недоумение:

– Из-за того, что ты не знаешь, где оно?

– Из-за того, что не хочу смотреть туда. Я боюсь того, что могу увидеть в нем.

* * *

Прыгающие розовые циферки на часах у кровати сообщили Джинни, что сейчас два часа утра. Она лежала, ожидая, когда глаза приспособятся к темноте комнаты. Все тело ломило от боли, но рука, про которую мадам Помфри сказала «сломанная пополам», снова двигалась, да и болела не особо сильно.

Совсем недавно в комнате было полно народа. Она помнила, как мадам Помфри выставила за дверь команду Гриффиндора, как Гарри положил руку Рону на плечо – у бедного брата был совершенно убитый вид… Джинни бы даже расчувствовалась, не находись она в это время под Противоболевым заклятьем. Потом приходил Чарли, посидел у кровати, держа ее за руку – он принес на себе снега, снежинки падали ей на руку и таяли. Вроде в это время в комнате были и другие люди… – но она запомнила только Чарли.

– Что случилось? – спросил он. – Что там с ней произошло?

– Мы не знаем, – ответил ему другой голос, – уже несколько лет с метел никто не падал… Не считая Гарри Поттера, сорвавшегося на третьем курсе.

– Но тогда были дементоры. Джинни прекрасно летает, она всегда прекрасно летала. Она не могла просто потерять управление…

– Метла проверяется на предмет наложенных проклятий и заклятий, профессор Уизли. Пожалуйста, перестаньте себя накручивать.

– Она – моя сестра, – сдавленно произнес Чарли, и что-то в его голосе вызвало вдруг у Джинни воспоминания о раннем детстве, когда Чарли был ее самым любимым братом. Она вспомнила, как он приезжал из Хогвартса на Рождество, вбегал в комнату в своей черной школьной мантии, подбрасывал ее в воздух и качал, пока она не начинала хохотать во весь голос. Чарли был ее любимцем, а потом все немного изменилось, и теперь Рон ей был гораздо ближе. Собственно, иначе и быть не могло – после проведенного вместе лета.

– Моя единственная сестра, – подчеркнул Чарли.

– Да, я знаю, что она ваша сестра. Мы все ее очень любим, мы узнаем, что случилось… Вам надо отдохнуть.

Голова начала кружиться от боли, – заклинание прекращало действовать, и Джинни снова впала с какое-то плавающее мутное состояние, все предметы снова закачались у нее перед глазами… Она попыталась сосредоточиться… Вроде бы она слышала голоса Фреда и Джорджа… потом, кажется, Рона или нет… похоже, это был Гарри… Ей даже показалось, что говорили Снейп и Дамблдор… Определенно, она слышала, мадам Помфри на кого-то закричала… До этого кто-то наклонился над ней и поцеловал в щеку. Джинни понадеялась, что это был не Снейп.